01:56 

Название: Смена погоды
Автор: maurice_l
Рейтинг: PG-15/R
Персонажи/пейринг: Хирако Шинджи/Урахара Киске
Дисклеймер: все персонажи принадлежат Кубо Тайто
Предупреждения: текст когда-то давно выкладывался на Блич-кинк сообществе, сейчас я его немного причесала и перевыкладываю сюда:)



Исследовательский институт работал допоздна – хотя вернее было бы сказать, что работал круглые сутки. Даже в те вечера, когда капитан Хирако заходил к директору Института выпить чаю, тот оставлял вместо себя заместителя, и на чужемирный манер застекленные окна по-прежнему горели до утра. А потом на востоке занимался рассвет, и не было нужды больше в свете.
Капитан Хирако заходил, впрочем, нечасто. Все больше – после очередного собрания и никогда – вместе со своим лейтенантом. Иногда – просто так, и в эти дни беседа шла про то, над чем работал сейчас директор. А работал тот в любое время много над чем; и о некоторых вещах даже готов был рассказать.
Заместитель же директора, хоть и хранил в глубине души мечту Институт возглавить, едва завидев на улице сутулую фигуру капитана Хирако, мрачнел и с новым рвением принимался за эксперимент. От его дурного настроения страдали помощники и иногда даже лейтенант Саругаки. Правда, в последнем случае сказать, кто страдал больше, нельзя.
В такие вечера Урахара Киске даже заканчивал работать пораньше – или только немногим позже, чем мог бы. Разозлить Хирако Шинджи получасом оправданного ожидания было нельзя. У тех же, кто заставлял его ждать без причины, вряд ли был после этого шанс пить с капитаном чай.
Едкий запах реактивов пропитывал Институт насквозь, и для приятных разговоров тот не подходил никак. Вернее, это никогда не смутило бы Урахару, но его гость в первый же вечер дал понять, что против такой обстановки. Хотя чего никогда было бы не сказать по Шинджи – так это того, что он придирчив к тому, что его окружает.
Однако же он был, на свой манер. У капитана Хирако дома хранилось целое собрание граммофонных пластинок, и он терпеть не мог, когда их кто-то трогал. Или вот, к примеру, чай – он больше всего любил кленовый, но сам, как оказалось, никогда его себе не заваривал. И когда они выходили с Урахарой из Исследовательского Института и направлялись в сторону Пятого отряда, заливал чайник и расставлял чашки на веранде Киске, хоть ему и было едва ли не все равно, что и где пить.
Высокая трава шелестела под ветром, и под ветром же качались деревья, а над кронами их догорал закат. Плохая погода была в Сейретее редкостью, чуть ли не большей, чем лившаяся через открытые двери капитанского дома музыка мира живых, но в этот раз ветер поднялся неспроста.
- Походу, скоро тут польет. – Шинджи поставил чашку и встал.
Из-за крыши и правда наползали густо-синие тучи, их рваные края чернилами растекались по закатному небу. Но шли тучи медленно и пока что не закрыли небо даже наполовину.
- Хорошо хоть ненадолго. Хотя… - Он высунулся из-за подпиравшего крышу столба и задрал голову. – А, черт его разберет.
Музыка оборвалась, и в наступившей тишине слышалось только как ветер шевелит листву. Шинджи прошел через веранду и скрылся в доме.
- То есть вы думаете, мне лучше сейчас пойти? – окликнул его Урахара.
Колонки за стеной снова ожили. Несколько секунд из них доносились хорошо различимые шипение и треск, а потом музыканты заиграли вновь. Шинджи показался на пороге, досадливо кривясь.
- Когда они уже научатся делать нормальные записи? Все это только портит кайф.
Урахара пожал плечами, показывая, что ничего не может поделать.
- Наверное, придется подождать. Когда-то же они должны научиться.
Хирако кивнул, но на лице у него оставалось недовольное выражение. Он вернулся к столику и налил себе остатки чая.
- Эй, Киске, – оживился Шинджи. – Я же знаю, ты что-нибудь можешь с этим сделать.
- Я? – Брови директора Института взлетели вверх. Он отпил из чашки и потер подбородок. - Ну… Я мог бы, наверное. Будь я там. Здесь у меня нет оборудования. Точнее, даже если с оборудованием-то ладно, можно сделать, тут нам просто некого записывать.
В доказательство своего утверждения Урахара развел руками. Хирако вздохнул.
- Ага, это точно.
Он снова посмотрел на небо, на котором становилось все больше туч и все меньше самого неба. Киске взглянул туда же. Тучи выглядели многообещающе.
- Что ж. Тогда я, наверное, пойду. – Урахара допил чай и поднялся.
- А? Ну как знаешь.
Шинджи дошел вместе с ним до конца веранды и там остановился. За спиной у них хриплый женский голос выводил очередную песню под аккомпанемент джазового оркестра. В голосе этом слышался надлом, но не было печали.
Новый порыв ветра был куда сильнее предыдущих; между тучами и вершинами деревьев оставалась только узкая багровая полоса заката.
- Ну давай тогда,– сказал Хирако и хлопнул Киске по плечу. Однако руку после этого не убрал.
Во взгляде, который Урахара бросил на него, было пополам вежливости и интереса, но назвать это выражение вежливым интересом бы не удалось. Пальцы у капитана Хирако цепкие, но сейчас он вовсе не имел намерения сделать ими больно.
- Да-да. До скорого, – улыбнулся Урахара, а потом шагнул вперед и устремился по направлению к постройкам Двенадцатого отряда.
Шинджи хмыкнул и некоторое время стоял на месте, а потом развернулся и двинулся обратно. Тучи сомкнулись, наконец, с горизонтом, и пошел дождь. Его звук заглушал музыку, но лишь чуть-чуть. Зато шелест капель отлично скрывал шипение граммофона.


- Киске, это, слушай. Ты не думаешь, что мне было бы лучше их обрезать?
Урахара замер в дверях с чашкой в руке и моргнул.
- Обрезать? Но зачем?
Зеркало в комнате у Хирако было настенное, далеко не в полный рост, но чтобы разглядеть длинные волосы капитана его вполне хватало. Чем Шинджи сейчас и занимался. Он прищурился и перехватил одну прядь на уровне подбородка.
- Вот так вроде примерно. А? Что думаешь?
Урахара рассмеялся.
- Ну это же ваши волосы.
- Нет-нет-нет, ты не понял. Мне интересно, что ты думаешь. Это же типа ответственный шаг и все такое. – Шинджи снова скосил глаза на зеркало и повернулся другим боком. – Ну так чего?
Киске склонил голову набок и, казалось, задумался.
Стоял, как всегда, вечер, но сегодня дождя не было, и только плыли по небу тонкие перистые облака. Редкого для заката рыжего цвета солнце было непривычно ярким и красило все вокруг в розовые тона. Урахара знал, что Башня Раскаяния на другом конце Сейретея сейчас отсвечивает перламутром.
Но именно потому, что тени уже сгущались, рассмотреть что-либо в комнате стало сложно.
- Нет, мне кажется, лучше не надо.
Киске нахмурился, пытаясь понять, чем обоснован его ответ. Но сумерки скрадывали цвета, а судить о чем-то, не видя полной картины, Урахара не любил.
- Мне кажется, к хаори такая прическа не очень-то пойдет, – нашелся, наконец, он.
Лицо Шинжди исказила унылая гримаса.
- Черт, я так и знал, что мне что-то не нравится. С хаори оно и правда никак.
- Пойдемте лучше обратно, – улыбнулся Урахара и вышел.
Хирако появился минутой позже, опустив иглу граммофона на новую пластинку. По теплому вечернему воздуху растекались гитарные переборы, к которым вскоре присоединилось пианино. Лихой танцевальный мотив все ускорялся и укорялся, пока не вступил вокалист. И тогда музыка потекла тихо и вкрадчиво.
- Кстати, а где ваш лейтенант? – Урахара стоял на краю веранды. За столик он так и не сел, только подлил себе чаю.
- Соуске-то? – Шинджи поморщился, а потом ухмыльнулся. – Завтра конец месяца, у него много работы. В канцелярии торчит, наверное.
Тон его голоса вполне передавал отношение к канцеляриям вообще и к тем, кто проводит там время. Хирако подошел и остановился рядом с Киске.
- А Хиёри как?
- О, Хиёри. – Урахара снова рассмеялся и взъершил волосы на макушке. – Хиёри хорошо. Если не считать того, что они с Маюри не очень-то ладят. Но это, думаю, не страшно, до тех пор, пока он не оказался во главе Института. А он пока не оказался.
- Похоже на то, - кивнул Шинджи и посмотрел в сторону темневших перед домом деревьев.
А потом развернулся и взял Урахару за воротник косоде. Киске выгнул бровь, будто спрашивая, к чему это все, но когда Хирако притянул его к себе, подался навстречу.
В этом поцелуе почти совсем не было нежности, зато с избытком любопытства и азарта. Музыка снова начала ускоряться, и вокалист затянул припев. Хирако с Урахарой были почти одного роста, но Шинджи большую часть времени ходил ссутулившись. Однако тут он все же выпрямился, и с закрытыми глазами лицо его почти утратило то гротескное выражение, что капитан надевал обычно. Это едва ли, впрочем, прибавило ему красоты, но сгладило острые углы внешности.
Пластинка не дошла еще до середины, когда Шинджи захлопнул за ними двери и отбросил к окну хаори. Закат окрасил белую ткань розовым, с легкой примесью терракоты. Тем же цветом, что и хаори Киске. Тот помедлил секунду, словно привычная рассеянность вернулась к нему, а потом шагнул навстречу.
Пол вибрировал от низких тонов, но тех было немного. Музыка струилась струнными переливами, музыка ускорялась снова, чтобы затихнуть опять. Но у записи было целых двадцать три минуты, прежде чем ее нужно станет перевернуть на другую сторону.
Впрочем, времени все равно не хватило. Пять и еще пять минут прошло, прежде чем Хирако снял одежду с себя, и рядом на полу легло косоде Урахары. Шинджи не спешил, потому что не хотел пропустить ничего важного. А потом он прервался.
- Подожди минутку.
Киске непонимающе взглянул на него и закинул за голову руки.
- Подожди-подожди.
Шинджи поднял вверх палец и позволил пройти тем секундам, что оставались до конца песни. А потом, как был, снова сутулясь, добрел до полки с пластинками и выбрал из них одну. Обложка полетела на пол, а игла опустилась на черный пластик.
- Тихо, - поднял он палец.
- Да я, вообще-то, и не шумлю, – отозвался Урахара. Он терпеливо ждал.
Шинджи вернулся и склонился над ним, с давешней кривой усмешкой на лице. Но в этот раз предназначалась она не Айзену, и была жадной и обладающей. Звуковая дорожка подошла к концу и началась следующая – вторая из трех.
-Тихо-тихо.
Хирако подавался вперед осторожно, сантиметр за сантиметром, пока не вошел до конца. А потом музыка взвыла снова.
Зеленые глаза Урахары – надежно прикрыты веками. Это знак доверия. Доверия, однако, только здесь и сейчас. Он откидывается назад, и светлые волосы рассыпаются по ткани татами.
Движения Шинджи резкие - еще резче, чем обычно. Но ему так нравится. И он едва ли обратит внимание на недовольство другого, если только тот не скажет.
Киске всегда говорит, если чем-то недоволен.
Урахара открывает глаза только тогда, когда из колонок снова раздаются лишь шипение и треск. Они кажутся на удивление неуместными на затканной гаснущим янтарем заката тишине.
- Да, мне кажется, с этим и правда нужно что-то делать, – решил Киске и подпер голову локтем. – И, кстати говоря, тебе действительно лучше не стричь волосы.
Он намотал белую прядь Хирако на палец и посмотрел сквозь нее на свет.
Шинджи прищурил глаза и кивнул. Сейчас ему до странного не было дела до недостатков записи. Но он знал, что это временно. Любое удовольствие имеет свои пределы, а потом теряет смысл. Тем более, если никто не видит причины его искусственно разжигать.


Айзен Соуске в тени деревьев неслышно откашлялся и поправил очки. Такого он не ожидал, но удивить его сложно.

@темы: R, Яой, Фанфикшн

Комментарии
2010-02-25 в 09:51 

HAAALLEEEELUUU JAAAH
*рад. совсем рад*
Спасибо еще раз)

   

Hirako Shinji lovers community

главная